Стяжая внешнее признание, мы не всегда ясно отдаем себе отчет в глубинных предпосылках подобного направления активности, которые обычно сходятся в той или иной степени непризнания себя. С другой стороны, сия сфокусированность на внешнем слегка искажает понимание как самого понятия «признание», так и той причинной-следственной цепочки, которая разворачивается в нашей жизни.  Последняя во многом питается тем, что можно было бы назвать как вдохновение, по отношению к которому у большинства людей есть понимание. В основе же вдохновения лежит красота, здесь уже возникают сложности, ибо речь идёт об относительной красоте, то есть именно то, что радует или красиво непосредственно для тебя. Ключом же к пониманию подобного рода красоты является гармония. Иными словами, красивое для тебе – это то, что гармонично с тобой сочетается.

«Счастье редко когда является следствием реализации некого эталона, воплощая который мы приходим в соответствующее состояние – это скорее  то, что проявляется  при единении» – жизненный опыт

Единение – далеко не значит быть таким как все, скорее речь идёт о резонансе, сквозь призму которого и понимается гармония. Всё те, кто пытался переделывать мир прекрасно понимают всю трудозатратность и сложную достижимость получения чего-либо устойчивого и вменяемого. Сиюминутно, возможно и да, но поддержание всего этого во времени крайне трудно.  Сотрудничая же с тем, что имеется, мы сильно упрощаем жизнь и получаем многое из желаемого. В основе же сотрудничества лежит признание, именно оно прокладывается мостик к гармонии, а от нее к красоте и вдохновению.

«Жизнь наполненная вдохновением в объяснениях  и признании не нуждается, она переполнена и увлекает человека своим великолепием» – опыт наблюдения

Для большинства понятие «неподвижность» в какой-то степени ассоциируется с безжизненностью и особой ценности не представляет. С другой стороны, также ясно осознается вся пагубность суеты, подталкивая человека к поиску некого промежуточного состояния, в котором по его мнению и стоит находиться. Меняя термин с «неподвижности» на «замирание», мы замечаем присутствие последнего во многих жизненных процессах, связанных с тонкостью и точностью исполнения или наблюдения. Здесь уже практическая польза становится очевидной, но также очевидно приходит и понимания всей сложности процесса нахождения в подобного рода неподвижном и одновременно активном состоянии. Активность смещается в сторону восприятия, а неподвижность убирает мешающую ясному взору «рябь на воде». Конечно же, всё это актуально только в тех случаях, когда возникает желание что-либо разглядеть несколько яснее и глубже. Разглядывает же человек обычно практически одно и то же, то есть самого себя.

«За многими нашими стремлениями не так уж и сложно заметить нашу попытку прояснить для себя сквозь призму реализованных желаний всё то, что мы собой представляем» – опыт наблюдения

Ухватившись за нечто поверхностное, мы проживаем жизнь, думая о том, что мы и есть именно это, зачастую так и не реализовав весь заложенный потенциал. Иногда нас убеждают в том, что мы представляем из себя то-то или то-то, загоняя в некий ограниченный выбор нашей формы существования. Удивительно, но замирая чуть дольше и приходя в состояние неподвижности, мы начинаем замечать всё то, что к нам вообщем-то и не относится, задумываясь над тем отождествлением себя, в рамках которого и строим свою жизнь. Многое выглядит как-то мелко, слишком уж упрощенно, а в рамках жизни в целом настолько банально, что воспроизводить подобное вряд ли имеет хоть какой-то смысл. Возможно, именно поэтому человек и бежит от неподвижности, ибо она разрушает привычную для него картину мира, которая как ему кажется вполне удобна в рамках узкого взгляда, но по мере расширения перспективы вызывает массу вопросов.

«Постановка вопроса намного важнее самого ответа, ибо ответ загоняет нас в очередную обусловленность, вопрос же дает возможность из неё выйти; чем сложнее вопрос, тем больше требуется незанятого пространства ума – здесь неподвижность и пригодится» – точка зрения

Вариативность выбора, имеющаяся у человека по отношению к возможности самопроявления в жизни – выгодно отличает его от иных существ, присутвующих на этой планете, одновременно усложняя и обостряя вопрос собственного бытия. Конечно же, спонтанное движение снижает степень актуальности, но функционирование в подобного рода режиме имеет свои издержки, которые со временем обычно не приводят к чему-либо хорошему. С другой стороны, не так уж и сложно заметить, что большая часть людей с той или иной степенью осознанности пытается из себя что-то сотворить. Где-то получается очень даже неплохо, где-то обычно, а где-то нечто невнятное и с трудом угадываемое, то есть как бы есть и как бы и нет. Стоит отметить, определенную редкость в целеполагание преобразовать себя непосредственно, обычно в попытке обретения чего-то там из внешнего мира, человек преобразует себя в качестве некого инструмента для достижения желаемого, что накладывает определенную специфику на подобного рода утилитарную трансформацию. Своего рода потребительский подход, суть которого в том, что для того чтобы нечто получить необходимо нечто отдать, где чаще всего приносится жертва самого себя в угоду будущего обретения. Однако, на преображение можно посмотреть несколько с иной позиции, к примеру, эстетической. Сперва, такой подход может восприниматься как нечто непрактичное, но по мере обретения жизненного опыта точка зрения может и измениться. Юношеская очарованность довольно быстро приводит к растрате энергии, оставляя человека один на один перед тривиальным нагромождением собственного существования. Здесь капля вдохновения может изменить многое, вот тут-то красота и становится востребованной. Конечно же, всегда найдется какой-нибудь идеалист, пытающийся убедить нас в очередной истине, эталоне и тому подобное, отворачивая при этом наш взгляд от самих себя, но любому человеку доступно понимание того, что ему нравится в себе, а что нет, равно как доступно дерзнуть дать развитие всему тому, что радует в том существе, что мы из себя представляем.

«Отслеживая изменения, а ещё лучше их планируя, следовало бы обращать больше внимание на то, насколько мы сами, то есть как человек, будем себя радовать в своем преображении» – точка зрения

Стяжая вдохновение можно далеко продвинуться во многом, обезопасив себя от нелепых ошибок заблудиться в разного рода культурных нагромождениях. Встав же на этот путь, мы сразу же приходим в вопросу определения источника, быстро при этом понимания всё сложности нахождения его из вне или же его созидание во вне. Созидать же красоту внутри себя, из себя и вокруг себя – доступно каждому, можно сказать даже, что большинство и пытается это делать, но только вот красоты что-то не видать, точнее было бы поставить вопрос о том, насколько сам человек красив во всем этом стремлении сделать красоту вокруг себя, а не в себе.

«Далеко ушел человек от самого себя в своих стремлениях что-то там создать, где-то даже практически себя потеряв – созидаемое есть, причем чаще так себе, а вот человека уже практически и нет, этакая жертва» – опыт наблюдения

Бывает и так, что двигаясь по пути ума, нам кажется, что мы движемся по пути сердца и наоборот. Основное же отличительное понятие находится в слове «кажется», ибо всё, касающееся этой категории, вполне можно отнести к уму. Сердце ясно ощущает всё то, что ему нравится и без труда отвечает на вопрос к чему оно испытывает любовь, а к чему нет.  Опасения же толкают человека к прогнозированию, рисуя те или иные картины будущего, ложащиеся в основу идеи настоящего. Можно сказать и иными словами, недоверие к собственным тяготениям или недопонятость человеком его изначальных стремлений, толкает последнего в канву «надежной схемы», запуская игру в реализацию «успешного сценария». Простым языком сие можно было бы назвать, к примеру, затейничеством, с пафосом же – путем ума.

«Идея прошлого, настоящего и будущего – это прерогатива скорее ума, сердце же всегда находится в настоящем» – опыт наблюдения

Понятие «нравится» и понятие «любовь» находится очень близко друг другу и ближе скорее к созерцательной позиции, подразумевающей наличествующее здесь и сейчас; нежели «хочу» и «страсть», которые более активны и устремлены скорее в сторону обладания, подразумевая некое отсутствие и потенциально возможное будущее обретение. Путь сердца, отталкиваясь от уже присутствующей любви или того, что нравится, ведёт человека по жизни, удерживая его сознание в приятном взору настоящем. Такой человек всегда занимается тем, что его радует, форма и масштаб могут меняться, но суть одна и та же. Идущий же по пути ума, опирается на некую гипотезу, которая как ему кажется приведёт его к условному счастью. Здесь испытываемое состояние в настоящем приносится в жертву ради будущего, которое обычно по опыту бесконечно убегает во всё более удаленное будущее, приводя порой к пониманию недостижимости желаемого обретения. Ретроспективный анализ практически всегда приводит к моменту некого отрицания, где под действием тех или иных веяний человек отказывается от того, что любит в пользу чего-то иного, подкрепленного «аргументированной» позицией. Отказ от нахождения в парадигме «нравится» – это выбор, сделанной когда-то и определяющий всё то, что происходит далее, что тут удивляться тому, что в жизни присутствует многое из того, что «не нравится».

«Искра рождается в сердце, позволяя нам увидеть свойственную миру красоту, ум же может разжечь из неё дарующий вдохновение огонь жизни или всяческим образом пытаться затушить – выбор за человеком» – жизненный опыт

Некоторая степень недоразвитости того или иного человека толкает последнего на то, чтобы ухватиться за какую-либо конкретную форму в своем самоопределении. Фактически человек начинает определять себя через форму, будучи существом определяемым через функцию. Здесь не идёт речь о том, что есть «Я», скорее мы говорим о проявленности в данном измерении, то есть что собственно проявляется. Конечно же, у функции может быть некая общность в представлении форм самой себя, но это не конкретная форма, а скорее принцип. Можно ли принцип назвать формой или нет – вопрос открытый, но в любом случае никакой конкретики здесь не будет. В прикладном же отношении – это скорее подход к чему-то. Собственно последнее и является ключевым в попытке прояснить проявленность. Иными словами, пытаясь самоопределиться или определиться в том или ином проявлении, стоит задуматься над вопросом: «К чему это ….  или же зачем …?», причём не останавливаясь на первой попавшейся под руку версии, а пройдя несколько глубже.

«Двигаясь глубже в понимании притягательности той или иной затеи, мы приходим обычно к чему-то бесформенному или же слабо оформленному, но ясно нам указывающему на принцип или же подход» – опыт наблюдения

Устремляясь к чему-либо, чаще вполне конкретному, мы считаем последнее как цель, немного же разобравшись обычно становится ясно, что целью является проявление нашего принципа. Одна форма позволяет проявить принцип лучше, другая несколько хуже, некоторые из них угнетают этот принцип и так далее – всё это определяет то самое пресловутое ощущение жизни. «Можно ли говорить о функции как о чём-то неизменном во времени или нет?» – подобного рода вопрос косвенно приводит нас к тому, что можно было бы назвать как «нравится», собственно это и есть ключ ко многому в понимании происходящего. Иными словами, нечто устойчивое в культивируемых нами нравах может рассказать нам многое, намекая при этом на скрывающуюся за всем этим функцию.

«Определяя себя через функцию получаешь значительно большую свободу в выборе тех форм, которые могут нравиться» – жизненный опыт

Многое в сознании начинается с принятия идеи объективной реальности, заканчиваясь при этом той или иной формой абсолютизма, где нечто не только существует само по себе, но и является некой единственной, а иногда и непреложной истиной. Если объективную реальность ещё можно как-то допустить в рамках неких условий и обстоятельств, то фиксирование подобного навсегда, а также возведение в ранг единственно верного – это уже слишком. Тем не менее, в рамках отдельно взятого человека подобное встречается крайне часто. Риторически вечное не всегда равно логическому вечному, скорее подразумевая нечто более долгое чем жизнь одного или нескольких поколений; истина же, как показывает практика, меняется с изменениями формата жизни. В тех же случаях, где всячески удается сохранить жизненный уклад неизменным, истина также остаётся неизменной, что и создаёт иллюзию, а также тенденцию в дрейфе к чему-то абсолютному.

«Заглянув за ширму той или иной жизненной парадигмы, часто встречаешь своего рода бенефициара, поддерживающего удобные для себя воззрения» – опыт наблюдения

Для тех, кто хотел бы максимально полно вписаться в какую-либо систему, обретя при этом всё то, что она обещает, а также то, о чём умалчивает – принятие культивируемых её норм и правил может обеспечить столь желаемую интеграцию, особенно если есть навык чтения между строк. Человек же более тонко организованный скорее всего быстро ощутит своего рода диссонанс, по отношению к которому ему придётся искать ту или иную форму компенсации – здесь и открывается путь к пониманию собственной природы. Дерзнув сделать шаг в этом направлении, мы довольно быстро понимаем всю условность разного рода правил, предшествующих им концептов, а также наличие того бенефициара, который преследует какие-то там интересы.

«Многие считают, что в большинстве случаев реализуют собственные взгляды на жизнь, погрузившись же несколько глубже, мы быстро быстро понимаем иное, а вот что со всем этим делать – это каждый решает сам» – точка зрения

Начиная с самого раннего детства, человеку пытаются внушить некоторое «правильно», в рамках которого ему следует руководствоваться в жизни. Подход оправдан, если речь идёт о сохранении стабильности некого социума, но имеет ряд побочных эффектов, приносящих сущностное начало человека в жертву общественного уклада. Подобная тема подробно освещена в ряде работ и желающие могут найти самые разные точки зрения по данному вопросу, мы же зайдём несколько с иной стороны, где в фокусе внимания будет осуществляемый человеком выбор. Традиционная схема предполагает сперва некоторое «правильно», потом выбор на основании этого «правильно» и далее логические следствия данного решения. Подобный подход выстраивает всю цивилизационную модель, где большинству следует отталкивать от этого самого правильно, условные же «жрецы» занимаются непосредственно тем, что следует считать правильным. В реальности же картина немного иная, ибо в выше описанный алгоритм вмешивается воля отдельно взятого человека, дерзнувшего действовать как-то иначе. У него какое-то своё правильно, бог знает откуда взятое, но всё же не такое как задано кем-то там свыше. Тем не менее, он всё же сделал выбор в альтернативном направлении, возможно даже, взяв на себя за это ответственность.

«Многое, в осуществляемых человеком выборах, соприкасается с ответственностью, где способность вынести груз последней чаще всего и является определяющим фактором» – опыт наблюдения

Чаще всего внешнее поведение в какой-то степени зеркалит внутреннюю поведенческую модель, а ответственность проявляемая в жизни находится в некоторой связи с внутренней ответственностью перед самим собой. Стоит отметить, что связь может иметь не только прямой, но и носить обратный характер, где знак будет меняться на противоположный. Любопытно здесь несколько иное, а именно что значит «перед самим собой» или кто этот самый «Я» – это ключевое звено во всём далее происходящем. Наше отождествление автоматически определяет некое «правильно», оно же и детерминирует выбор. Именно отождествление является той условной лошадью, что тащит телегу. Телега есть, есть лошадь, а кто и куда едет, точнее чего ради это всё вообще куда-то едет. При такой постановке вопроса, отождествление становится предметом выбора, что позволяет  его пересмотреть, иногда поменять, а может быть вообще рассмотреть в качестве инструмента для чего-то более масшатбного.

«Дерзость позволяет человеку стать значительно больше, чем то козявочное, в которое его пытаются запихнуть ради реализации чьих-либо интересов» – точка зрения

«Быть или казаться» в большинстве случаев разрешается в пользу последнего, ибо на данный период времени как бы и устраивает. Устраивает же подобное по вполне понятной причине, где ключевую роль играет узость горизонта восприятия, которая ничего более нежели вдохновение и не вмещает. Многое из того, что мы предпочитаем в меньшей степени содержит нудную содержательную часть, но при этом вселяет в нас нечто такое, что позволяет нам Быть, быть именно с большой буквой, а не как-то там кое-как. Основной же нюанс подобного «Быть» заключается в  его направленности, которая обычно развернута в сторону самого себя или же замкнута на самого себя, что позволяет ограничиваться неким виртуальным измерением, размывая границу с альтернативой «казаться». Культ самоидентификации порой приводит человека в мир фантазии, выбраться из которой в слишком уж благоприятных условиях практически невозможно.

«Выяснить кто ты есть не так уж и сложно, если поставить себя в некие предельные условия существования, именно здесь всё и проявляется» – жизненный опыт

Удивительно, но подлинное ощущение жизни действительно возникает по мере приближения к некой незримой границе того или иного предела, свойственного вполне конкретному человеку. Не так уж сложно заметить, что порой мы неосознанно сами  провоцируем это движение, иногда даже «разрушительным» для себя образом. Возможно, где-то на глубинном уровне мы воспринимаем всю раздутость созданного пузыря нашей идентификации и стремимся по-настоящему ощутить дыхание жизни. На уровне ощущений нас не устраивает форма с отсутствующим содержанием, хотя на уровне культуры, мы ясно осознаем её полезность, что создаёт некое противоречивое положение. Собственно разрешение данного конфликта или кризиса является экзистенциальным измерением существования как отдельного человека, так и окружающего его пространства, сформированного его волей.

«Определяя себя через самого себя точно придешь в тупик; определяя себя через социум придешь туда, куда движется свойственная данному социуму культура; в диалоге с чем-то превосходящим человеческое мы получаем шанс воспринимать себя адекватно тому, что именуется человек» – точка зрения

Попытка выстроить жизнь посредством рассудка ведёт человек в некое измерение, где всё вроде бы логически верно, но незримо присутствует ощущение того, что что-то происходит не совсем так. Большинство людей вряд ли задумывались над различием рассудка, ума и разума, подразумевая себя в первую очередь как существ разумных, хотя на практике чаще всего картина бывает иная, где разумностью и не пахнет. Однако, при более глубоком анализе, не так уж и сложно заметить, что практически всегда присутствуют некие объяснения, которые в какой-то степени имеют логическую структуру и убедительность. В отдельном фрагменте всё довольно стройно, а вот стартовое положение обычно сомнительно, не говоря уже о всякого рода подменах, в силу вольного оперирования понятиями, где последние могут менять смыслы в угоду желаемого. На коротких промежутках особых проблем не наблюдается, а вот по мере увеличениях дистанции – всё это становится несостоятельным. Рассудок оперирует наличествующей действительностью и замкнут в ней, ничего кроме поиска удачных комбинаций он предложить не может. Ум имеет более широкие возможности, позволяющие выходит за пределы наличествующего, но настолько обширен и неустойчив, что способен увести бог весть куда, в какой-то степени можно сказать, что он существует сам для себя. Разум, наряду с тем что позволяет выходить на высокие уровни обобщения, всё же наделяет человека направленностью, давая фундаментальные жизненные ориентиры. Для упрощения, вполне допустимо сказать, что рассудок отвечает на вопрос: «Как…?», ум – «Что…?», а разум – «Зачем?», хотя это будет сильным упрощением. Возможно, лучше будет отметить разум как своего рода освоенную часть ума, обеспечивающую видение осмысленной перспективы жизни.

«Часто человек подразумевает, что это он пользуется умом, более пристальный взгляд показывает, что скорее ум использует человека в каких-то там своих интересах» – опыт наблюдения

Обретение разума позволяет взять под контроль какую-то часть ума и заставить её работать в собственных интересах, хотя понять насколько мы имеем дело действительно с разумом, а не с более изощренной формой ума не так уж и просто. На этом фоне рассудок вообще выглядит как некая разводка, где тебе предлагается выбирать из того, что есть, создавая при этом иллюзию, будто ничего иного больше и не существует. Иными словами, всё крутится вокруг ума в той или иной форме, подразумевая при этом оперирование некими данными, которые всё больше отрываются от изначального материального мира, представляя собой просто информацию. Тело же человека и многое, что в нём находится по-прежнему находится в материи, настойчиво давая о себе знать всём тем, кто слишком уж далеко ушёл в виртуальность. Здесь мы возвращаемся к исходным предпосылкам рассудка, которые сегодня обычно не имеют ничего общего с природным измерением, представляя собой некие искусственные конструкты, внедряемые зачем-то в мир.

«Страх человека перед первозданной материей или же природой обращает его взор на нематериальное, чем последнее активно пользуется в своих интересах, если бы человек мог видеть нематериальное также наглядно как материальное – ещё неизвестно чего бы он испугался больше» – точка зрения 

Ясность, с которой многие люди живут на этой планете, достигается всего лишь навсего сужением промежутка восприятия. Подобного рода операция сильно облегчает жизнь, ибо многое имеющееся до этого момента, а также некое не столь отдаленное после – выкидывается из рассмотрения, позволяя при этом осуществлять простые и как бы очевидные умозаключения. При этом, начиная немного расширять границы нашего взора, мы сразу же сталкиваемся с неочевидностью и чаще всего довольно быстро бросаем подобного рода затею, возвращаясь в привычное русло некого фрагмента. Можно сказать, что таким образом мы обеспечиваем своего рода комфорт нашего миропребывания, не допуская в освоенное пространство ничего такого, что могло бы хоть как-то поколебать устои. Подобный подход вполне допустим и даже имеет некоторую практическую ценность, но в большинстве случаев, в какой-то отдаленной перспективе, ведёт в никуда. Перспектива эта где-то там, а живём вроде как здесь, поэтому думать об этом и нет особой нужды. Рассматривая же проходящие мимо жизни, довольно просто заметить, что все они повторяют примерно одно и то же, меняя при этом лишь используемый реквизит. Последний порой занимает так много внимания, что за всем этим уже теряется основное целеполагание, приводя человека в некую ситуацию, где всё необходимое вроде есть, только вот самой пьесы то и нет или она о чём-то другом.

«Восходя на очередную ступень, мы преисполнены смысла и перспективы, где нашему взору открывает следующая ступень, за ней ещё одна и далее, но куда же ведёт лестница – это мы порой до конца не понимаем» – опыт наблюдения

Находящийся на лестнице обычно либо подымается, либо спускается – выбора у него немного; вне лестниц – вариативность несколько шире, погружая человека порой в непростое положение того или иного выбора. Редко бывает так, чтобы человек ясно понимал куда именно он хотел бы прийти в итоге, обычно мы двигаемся приращениями от чего-то что есть, к тому что могло бы быть несколько или значительно лучше. На этом пути часто бывает так, что лучшее сейчас бывает порой довольно худшим в неком отдалении, а с позиции нескольких десятков лет – вообще глупостью. Человек же обладающий далеким видением, обычно приходит в ту или иную степень приближения к задуманному, получая при этом простой и понятный критерий жизни, где ты либо приближаешься, либо удаляешься – здесь ничего трудного нет. Трудность в другом, взять на себя ответственность за выбор столь долгосрочной цели – это не так просто, как может показаться с первого взгляда. Можно сказать, что ключевым во всём этом является некая готовность, которая может быть, а может и не быть. В последнем случае, даже дерзнув, человек обречен сбиться с пути, если конечно его дерзость не способствует нисхождению чего-то свыше, хотя кто сейчас допускает то или иное Божественное вмешательство, при этом внутри все-таки на что-то надеясь. Зыбкое основание надежды позволяет обрести иллюзию благоприятного исхода, сам же исход в основном зависит от Веры, надежда лишь повод для начального движения.

«Мы постигаем веру, начиная верить во что-то внешнее, потом приходим к тому, что находится внутри нас, заканчивается это всё Верой в то, что можно было бы назвать как сущностное начало, собственно оно и есть потенциал возможного в нашей жизни» – точка зрения